Афоризмы романа И. С.Тургенева «Отцы и дети»

Известно, что половина стихотворных строк "Горя от ума" А. С. Грибоедова стала пословицами, как и предсказывал А. С. Пушкин. О баснях И. А. Крылова нечего и говорить. Но в русской литературе существует еще один источник афоризмов — роман И. С. Тургенева "Отцы и дети". Может быть, это не такой богатый источник, как произведения Грибоедова и Крылова, может быть, афористичность высказываний Базарова и других героев романа не так широко вошла в наш речевой обиход, но и жанр философского романа Тургенева — это не жанр комедии или басни. И все-таки афоризмы Базарова известны. "Природа не храм, а мастерская". Авторская позиция, да и весь строй романа отрицают эту базаровскую философскую концепцию. Да и сам Базаров к концу романа приходит к осознанию своей ошибки. Но фраза осталась, а вторая половина ее ("человек в ней работник") не раз выдавалась некоторыми литературоведами чуть ли не за аналог горьковского высказывания: "Человек — это звучит гордо". Хотя, разумеется, эти девизы отнюдь не тождественны.

Хорошо, конечно, что другое высказывание Базарова — всем известные слова о "порядочном химике" ("Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта") — не стало руководством к действию для более поздних "деятелей прогресса". Хотя ныне забытая дискуссия о "физиках" и "лириках" в пору научно-технической революции, лет тридцать — сорок назад, проходила практически под этим же девизом.

Достаточно точно сформулировал Тургенев устами своего героя кредо физиологов (И. Павлова и других). "Мы с тобой те же лягушки", — объяснял Базаров дворовым мальчишкам физиологию человека. Зловещий смысл этой фразы, вложенный в нее Тургеневым, раскрылся в первой половине XX века, когда "Роковые яйца" и "Собачье сердце" М. Булгакова показали весь ужас такого упрощенного подхода к природе и человеку.

Афоризмы Базарова о воспитании человека, о психологии и сложной душевной жизни, которую он в начале своего поприща склонен был отрицать, тоже несут в себе пугающе-пророческий смысл, неясный, конечно, для героя, но предчувствуемый автором. "Люди что деревья в лесу"... Отсюда один шаг до знаменитого: "Лес рубят — щепки летят",

Если древний человек видел в дереве дриаду, в ручье — наяду, то есть душу, то от физиолога Базарова, не желавшего видеть душу в самом человеке, один шаг до какого-нибудь киборга. И вполне в духе этой логики отношение Базарова к любви. У лягушек разве есть любовь? А людей он уподоблял лягушкам. Значит, нет таинственных отношений между мужчиной и женщиной. В тоталитарном государстве герой Тургенева сделал бы карьеру Благодетеля из романа Замятина. Личность отменяется, любовь отменяется. Свобода мысли тоже ни к чему. Свободно не мыслят уже ни женщины, ни мужчины. Впрочем, для себя Базаров оставляет некоторую недосягаемую для других высоту. Известно его высказывание: "Когда я встречу человека, который не спасовал бы передо мной, тогда я изменю свое мнение о самом себе". Значит, все окружающие лягушки, "твари дрожащие", а Базаров, оказывается, "право имеет", говоря словами другого "сверхчеловека", который уже не лягушек "распластал", а человека убил. И для Раскольникова человек тоже был лягушкой, "вошью". Впрочем, некоторые интересные в анатомическом отношении экземпляры таким сверхчеловекам очень нравятся.

"Этакое богатое тело! Хоть сейчас в анатомический театр" — так оценивает Базаров прекрасный экземпляр "той же лягушки" — Одинцову.

       

Герой Тургенева сообразил довольно поздно, что он "атом", "математическая точка". Раньше он готов был отказаться даже от неба ("Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть"), а теперь увидел, что "может быть, всякий человек — загадка". Последний афоризм в жизни Базарова — его поэтичные слова, обращенные к Одинцовой: "Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет". И слова эти сказал уже не тот Базаров, который гордо провозглашал: "Рафаэль гроша медного не стоит". И не тот Базаров, который рекомендовал или даже требовал "не говорить красиво". Страшное, гибельное ослепление, за которое Базаров поплатился жизнью, которое он осознал (недаром последние его слова — перифраз из "Гамлета" — "теперь темнота"), — удел тех, кто посягает на загадку жизни, предсказанный автором великого романа.

Но есть в романе герой, которому принадлежит ключевой афоризм. Он высказан Павлом Петровичем: "Материализм, который вы проповедуете, был уже не раз в ходу и всегда оказывался несостоятельным". Об этом и написан роман Тургенева. В романе показано, как потерпела крах "передовая" теория, выраженная в афоризмах, потому что никакие умники и сверхчеловеки, никакие Базаровы, самые "передовые и умные", не смогут понять "живую жизнь", а тем паче сформулировать ее сущность эффектными и броскими словами.

Итак, средства выражения авторской позиции в тургеневском романе многообразны. Это и композиция произведения, и авторские характеристики, и комментарии, и деталь (зачастую символическая), и пейзаж. Мотивы и образы предшествующих произведений (реминисценции из пушкинской поэзии, "Героя нашего времени" Лермонтова, баллад Жуковского, даже греческой мифологии) создают своеобразный литературный и мифологический контекст романа, помогающий выявить авторскую позицию. По-разному можно интерпретировать такое, казалось бы, точное, ясное, напоминающее формулу название.

И все-таки этот роман всегда останется одним из самых загадочных произведений мировой литературы наряду с "Горем от ума" А. С. Грибоедова. В обеих этих книгах отражены извечные противоречия человеческой жизни — максимализм юности и житейская умудренность, бескомпромиссность и умение прощать, дерзание и философская созерцательность... Что лучше? Ответ на этот вопрос — в вечности, в спокойствии "равнодушной природы", в последних, примиряющих строках романа "Отцы и дети".