Сочинение-эссе «Земля бессмертия»

От героев былых времен
Не осталось порой имен.
Те, кто приняли смертный бой,
Стали просто землей, травой.
Только грозная доблесть их
Поселилась в сердцах живых.
Этот вечный огонь,
Нам завещанный одним,
Мы в груди храним.
Песня из кинофильма «Офицеры»

Война… Она приходит к нам через старые фотографии, обшарпанные временем шкатулки, на дне которых — военные награды наших дедов и отцов с потемневшими орденскими лентами, треугольники — письма с войны, о которой мы вспоминаем в майские дни, когда посылаем поздравительные еще живущим ветеранам. И как бы там ни было тяжело в какие-то минуты жизни, им, защитникам Отечества, было труднее. Они воевали за нас.

Быстро летит время. Стареют и умирают ветераны Великой Отечественной войны. Нам многим, очень многим, кажется, что война бесследно закончилась давно. Но чем дальше уходят в историю события грозного времени, тем чаще и отчетливее предстают они в нашей памяти, тем яснее видится их историческое значение.

Сергей Есенин говорил: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянии». Чем дальше мы отстраняемся от тех времен, тем острее понимаем значимость великой Победы. Рядовые этой Победы не только спасли свою Родину, сохранили себя, свою честь, дали жизнь нам, но и дали возможность мирной жизни людям на других континентах.

Старшее поколение часто, я думаю, не всегда заслуженно ругает нас, говорит, что мы расхлябанные, черствые, безразличные, жестокосердные. Нас упрекают в бездумной трате времени, в увлечении «большими» и «маленькими игрушками», а главное — в беспамятстве. Я думаю, что это не так, а вернее, не совсем так. Человеческие сердца устроены по-разному. Одни бьются спокойно и ровно всю жизнь. Они словно камни в реке. Вокруг них бурлит, пенится, брызжет поток, а они стоят себе, холодные и немые. Бурные воды лишь омывают их гладкую поверхность, не проникая внутрь. К сожалению, есть среди нас скинхеды, которым нравится грубая, наглая сила, броская форма; «черные копатели», которые наживаются на фашистской символике и трофейном оружии; подлецы, убивающие ветеранов, ворующие награды и продающие их ради наживы. Да, это — мерзкие люди, у которых нет ничего святого. Я презираю их, как и миллионы честных юношей и девушек, ценящих вклад старшего поколения в дело Победы. Видите, есть и другие сердца: неугомонные, горячие, живые. Они могут пылать и сжиматься от боли. Жизнь как бы проходит сквозь них вместе с потоками крови, и ничто в мире не оставляет такие сердца равнодушными.

Я читала много исторической литературы о войне: мемуары Г. К. Жукова «Воспоминания и размышления», «Война. Мифы СССР. 1939–1945." В. Мединского, «1941. Год победы» В. Дайнеса, «23 июня — «день М» М. Солонина…, а также художественной литературы: «Горячий снег» Ю. Бондарева, «Волоколамское шоссе» А. Бека, «В окопах Сталинграда» В. Некрасова, «Нашествие» Л. Леонова…

Мое представление о войне складывалось также на советских и современных фильмах: «Жуков» режиссера А. Мурадова, «Судьба человека» С. Бондарчука, «А зори здесь тихие» С. Ростоцкого, «Батальоны просят огня» А. Боголюбова и В. Чеботарева, «Освобождение» Ю. Озерова, «9-ая рота» Ф. Бондарчука, «Кодекс чести» Г. Николаенко…

Но однажды, побывав на уроке литературы у семиклассников нашего лицея «Дарын», вспоминавших своих живых, погибших или умерших прадедушек и прабабушек, участвовавших в Великой Отечественной войне, я поняла, насколько мало знаю о ней. Раньше я знала войну далекую, книжную, а теперь, слушая рассказы ребят о своих воинах-родственниках, я узнала войну реальную, в знакомых лицах, и поэтому с трудом сдерживала слезы.

Меня, прежде всего, поразила обширность географии военных событий, в которых участвовали родственники ребят седьмого класса: от Брестской крепости до стен Москвы и Сталинграда, а затем вновь далеко на запад до Варшавы и Берлина. Некоторые из них, в том числе пехотинец Хусаинов Сулетдин Хусаинович, прадедушка Девяевой Дарины, были свидетелями водружения флага на стенах Рейхстага. Это они, вместе со всем советским народом, уничтожили нацизм там, где он зарождался и складывался, где сумел затуманить головы более полусотне миллионов граждан Германии.

Слушая ребят, я невольно вздрогнула от прострелившей меня мысли и с болью в сердце подумала о том, что этих детей, с которыми несколько лет учусь в лицее, занимаюсь в одних аудиториях, участвую в художественной самодеятельности, этих замечательных мальчишек и девчонок могло просто не быть, если бы не проявили мужество, силу воли, выносливость, не преодолели страх смерти, холод зимней стужи, жару раскаленного металла… их прадедушки и прабабушки.

Мужественно защищал Брестскую крепость Евлампий Степаненко, рядовой войны, о котором рассказал его правнук Мелешко Дима. То, о чем говорил мальчик, вполне совпадало с прочитанным мною о первых днях войны: «22 июня 1941 года в 4 часа утра фашисты 45-ой немецкой дивизии, сражавшейся до 1-го июля 1941 года под стенами Бреста, нанесли первый бомбовый удар по крепости и городу». В то памятное и страшное утро гарнизон крепости был разбужен адским грохотом разрывающихся снарядов и бомб. Наши солдаты встретили переправлявшихся через Буг фашистов лавиной огня из всех видов имеющегося у них оружия. Защитников крепости возглавили капитан И. Н. Зубачев и полковой комиссар Е. М. Фомин. Вместе с воинами гарнизона сражались женщины и дети, которые не успели эвакуироваться, так как уже к концу дня вокруг крепости замкнулось кольцо вражеского окружения.

Целая фашистская дивизия стояла под стенами Брестской крепости то «утюжа» её, то предлагая сдаться в плен. Против горстки окруженных со всех сторон, лишенных воды и еды бойцов было оставлено два штурмовых батальона, усиленных артиллерией, а остальные ушли вперед, думая, что дело сделано. Сам Гитлер, как писал в своем очерке «Танки шли к границе» А. В. Егоров, бывший командир танковых частей, считал, «…что русская армия при первом же ударе немецких войск потерпит еще большее поражение, чем армия Франции в 1940 г.»

Десятки самолетов бомбили крепость. День проходил за днем, одна атака фашистов сменялась другой, а крепость все держалась. Из строя то и дело выходили бойцы, живых мучила жажда, кончались патроны, а крепость держалась. В архиве немецкого штаба 45 дивизии найдено донесение немцев: «Русские в Брест-Литовске дрались исключительно настойчиво и упорно, они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению». Это — слова врага!

Многие историки считают начало войны поражением, я же ощущаю эти дни ПОБЕДОЙ! Гитлеровцы надеялись в одном молниеносном броске разбить Советскую страну и поработить её народ, поставить себе на службу её резервы. Но наш народ, наши известные и безымянные герои, пусть не всегда подозревая об этом, не позволили им добиться «блицкрига», втянули Германию в затяжную войну, ценой собственной жизни перемололи не только живую силу и технику, но и сломили моральный дух нацистов.

О Бресте сейчас знает весь мир, написаны книги, поставлены фильмы, но ничто не дорого нам так, как живые голоса еще живых героев: «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина! 20/7.41.« — гласит надпись, нацарапанная на стене Брестской крепости. А это, значит, почти месяц после начала войны в Бресткой крепости были живы её защитники! В этих словах то главное, чем дорог нам и этот город, и эти люди. Да и то, что Евлампий Степаненко остался жив в этой кровавой бойне, пережил плен, из которого его освободили в 1945 году, служил в стрелковом полку и в 1946 году вернулся живым домой, — это и есть победа русского оружия, русского духа и воли!

«К 8 сентября гитлеровцы смогли прорваться к Ленинграду. Начались тяжелые блокадные будни и зимой ледовая эпопея, — продолжила рассказ правнучка Копаницы Василия Платоновича, фронтовика, участника этих страшных событий, воина-автомобилиста из автобатальона, сформировавшегося в городе Петропавловске в районе озера Пестрое». Прадеда девочка никогда не видела, но знает о нем со слов дедушки Владимира Васильевича Копаницы, капитана запаса.

Карина с большим волнением рассказывала о боях под Белой Церковью недалеко от Ленинграда. Батальону был дан приказ: «Любой ценой прорваться в населенный пункт с боеприпасами и продовольствием». По приказу командира надо было идти первым под непрерывным минометным огнем, чтобы командир смог определить точное расположение минометного расчета, а затем его уничтожить. Солдат ответил: «Есть!»

Дорога была песчаная, груженая машина шла на подъем с натужным ревом. Первая мина ударила сзади, прадед пустил на тормозах машину к первой воронке, понимая, что в одну воронку снаряд или мина дважды падает очень редко, потом прибавлял газу, давая понять гитлеровцам, что он пытается прорваться вперед. Вторая мина взорвалась впереди, и опять медленно он подъехал ко второй воронке. Маневрировал долго. Заметив, где располагались минометчики, он остановился, спрятавшись за пылью, и подкрался к ним сбоку. В этот момент гитлеровцы собирались опустить в ствол миномета мину. Василий быстро прицелился и выстрелил. Ему несказанно повезло: пуля попала прямо в мину, и она взорвалась, уничтожив весь расчет. Так он прорвался в Белую Церковь. Состоялось первое боевое крещение. Благодаря этому боевому эпизоду я понимаю, почему говорят «Смелость города берет!»

       

А позже Василий Платонович пережил ледовую эпопею. Автоколонной был получен приказ о перевозке каких-то секретных грузов, а на обратном пути прадеду доверили самое дорогое — эвакуировать детский сад в тыл. Погода была ужасная, шел снег с дождем. «Погрузили с помощью малолетних воспитательниц детишек от 2-х до 5-ти лет в открытый кузов, набили, как селедок в бочку, дети плакали, кричали. По городу еще ехали с горем пополам, а за городом дорога была разбомблена, разбита. На одном из ухабов машину бросило в яму. Помочь некому: автоколонна ушла далеко вперед. Вблизи проходил взвод усталых, промокших, голодных и измученных солдат, направлявшихся в Ленинград. Как муравьи, солдаты обхватили со всех сторон машину и буквально вынесли ее на руках. Когда прадед рассказывал про этих блокадных детей, он рыдал.

Не менее трогательную историю он рассказал о еле идущей от голода во время блокады по улицам Ленинграда женщине, которую в нарушение приказа он подвез до дома. Было мучительно смотреть, как полуживые люди, еле передвигая ногами, идут за водой. Трупы не успевали хоронить, они лежали подолгу около домов, запорошенные снегом. Прадед помог женщине подняться в комнату; услышав писк малолетнего голодного ребенка, завернутого в тряпье и лежащего на кровати, поделился пайком.

Будни на ледовой Дороге жизни были тревожные и напряженные. Через три недели, возвращаясь по этому же маршруту, Василий Платонович решил проведать новых знакомых. Поднявшись на третий этаж, он увидел открытую дверь, на стуле сидела женщина, не отвечая на приветствие. Когда солдат тронул ее за плечо, тело упало: женщина, вероятно, умерла несколько дней назад. Развернув тряпки, он увидел еще живого ребенка — девочку, которую тут же опять завернул, попытался согреть и взял с собой на диспетчерский пункт, спасая от верной гибели. Девочку эту он больше никогда не видел: ее передали в эвакуацию, когда он отправился по ледовой дороге за очередным грузом, но помнил о ней всю жизнь и искал до самой смерти.

Сегодня Дорога жизни от Ладоги до Санкт-Петербурга (бывшего Ленинграда) одета в асфальт. 45 километров, 45 мемориальных столбов… Об этой дороге, проложенной человеческим мужеством, озаренной беспримерным подвигом человеческого духа, внучка воина и ее одноклассники будут помнить всегда!

«Мой дед, Королев Владимир Константинович, — начал свой рассказ Дима Гладышев, — принял военную присягу 1 мая 1943 года. Он был курсантом второго Харьковского танкового училища самоходной артиллерии, которое готовило командиров танков. С 4 января 1943 года по 26 декабря 1946 он служил в вооруженных силах, а с 1 января 1945 по 1апреля он участвовал в боях 1-го Белорусского фронта в должности командира самоходной установки. Когда война в Европе закончилась и демобилизовали солдат старших возрастов, наиболее подготовленных молодых бойцов отправили на Дальний Восток, где наш герой воевал на 1-ом Дальневосточном фронте с августа по сентябрь 1945 года в должности механика-водителя «УС-3». И только накануне 1946 года, 26 декабря, был демобилизован. Мальчик с гордостью показывал 20 орденов и медалей Владимира Константиновича, среди которых орден Отечественной войны, медали: «За боевые заслуги», «За отвагу», «За взятие Берлина», «За победу над Японией» …

Великим переломом в войне ознаменовалась Курская битва. Здесь, на Огненной дуге, было сражение, не имеющее себе равных в истории. Битва, развернувшаяся на огромной территории — Орел, Курск, Белгород. Войска нескольких фронтов участвовали в ней. Советские солдаты окончательно надломили волю гитлеровцев в этом грандиозном сражении. В 2 часа 30 минут 5 июля 1943 года они упредили наступление противника в операции «Цитадель» и 30 минут наносили артиллерийский удар по готовившемуся наступлению. Тем самым наши войска застали врасплох противника. Враг понес большие потери, а моральное состояние немецких солдат и офицеров было подавлено. Стало ясно, что план решающего наступления раскрыт, что русские готовы к его отражению.

Одним из участников этого сражения был Егорочкин Алексей Михайлович, дедушка Анечки Егорочкиной. Он был первым номером пулеметного расчета. «Это он целился и стрелял по врагу», — гордо заявила внучка, чувствуя восхищение и благодарность своему боевому родственнику. Это он переправлялся через Днепр со своим пулеметом, подталкивая его на утлом плотике, это он мерз, стоя засыпая в окопе в ожидании врага, отключаясь от усталости, теряя связь с реальностью.

Теперь я понимаю слова моего дедушки, который, шутя, говорил: «Смотри: заснешь — упадешь и замерзнешь». Девочка долго и с чувством рассказывала, что, освободив землю, столь щедрую на таланты, землю И. Тургенева, И. Бунина, А. Фета, В. Жуковского, Н. Лескова, М. Пришвина, Л. Андреева, он позже стал командиром взвода, с боями прошел всю Европу от границ Союза до Берлина, был дважды ранен, лежал в госпитале, награжден орденом Красной Звезды, двумя орденами Отечественной войны, медалями «За освобождение Варшавы» и «За взятие Берлина».

Острой занозой застрял в моем мозгу и сердце второй рассказ Ани о беспримерном мужестве и самопожертвовании ее прабабушки Акулины в Белоруссии, попавшей под оккупацию гитлеровцев. Что-то подобное, кажется, я видела в каком то, к сожалению, не помню, фильме о войне. Хозяйка дома накормила немцев ужином, в который был добавлен маковый отвар. Когда гитлеровцы уснули, она вышла вместе с детьми из дому, подперла дверь и сожгла его вместе со спящими врагами; сожгла дом, который они построили до войны со своим мужем для счастливой жизни. По моим ощущениям, я тогда не восприняла эту историю как реальную, может быть, потому, что была маленькая. Но сейчас я слышала подобное, рассказанное реальной девочкой о ее реальной родственнице, которая во время оккупации спалила свой дом вместе с уснувшим немецким генералом, лишив своих десятерых детей крова. Вот она, жестокая и кровавая, правда войны!

Более семидесяти лет прошло с начала Великой Отечественной войны. Какие же выводы мы можем сделать для себя? Есть ли у нас шанс жить в мире и согласии? Будем ли мы сами выбирать свой путь? Или же, как сказал в своей книге «Война. Мифы СССР» Владимир Мединский, «.растворимся, как римляне — в германских варварах, как эллины — в турках, деградируем в резервациях как индейцы, или просто исчезнем, как бесследно исчезли некогда гремевшие на наших землях могучие скифы и сарматы?»

Сейчас все чаще говорят, что цена ПОБЕДЫ была неоправданно высока. Полемизируя со скептиками и пессимистами, говорящими: «Стоило ли, мол, класть двадцать семь миллионов жизней ради варварского уничтожения культурных немцев? При них порядка в стране было бы больше, больше, чем при большевиках и при нынешней власти. Жили бы сытно и уютно, как в солнечной Баварии. И водки бы немец не дал, и русского Ваню — к делу пристроил».

Но разве может честный человек, любящий свою Родину и историю, какой бы он национальности не был, принять эти кощунственные мысли?! Разве может согласиться он с тем, что можно встать на колени перед сильным врагом?! Ведь еще французский литературный критик XIX столетия Ален утверждал: «Достаточно считать себя рабом, чтобы быть им», а великий итальянский политик и публицист этого же века Джузеппе Мадзини подтвердил эти мысли: «Родина — дом человека, а не дом раба».

Многое дорого нам в жизни. Но есть у нас самое дорогое, то, без чего нельзя жить, — земля, на которой мы родились. Родина! Лист подорожника, которым человек лечит царапины детства, осенняя паутина на солнце, птицы в лесу, стихи Пушкина, могила Неизвестного солдата… Человек вырастает. Родина из одной улицы превращается в одну шестую часть нашей планеты. Сильным становится человек, хочет счастья и мира. Чтобы страна спокойно вставала, звенела ребячьими голосами, надевает человек военную форму, идет защищать мир.

Трагедия и подвиг советского народа (русских, казахов, украинцев, белорусов…) останется, как говорят историки и политологи, «в летописи мировой истории». Важнее, на мой взгляд, помнить, что трагедия и подвиг воинов Великой Отечественной войны, прежде всего, должны остаться в наших сердцах. Подходя к логическому завершению разговора о войне, о ее цене, итогах, правде, ошибках, людской памяти и благодарности, дети седьмого класса пришли к выводу, что переделывать историю не надо, нужно лишь помнить тех, кто эту историю, наполненную самоотверженностью, самопожертвованием, героизмом, творил.

Мы помним и всегда будем благодарны нашему старшему поколению за то, что мы счастливо живем в мире и согласии. Их самопожертвование во имя будущего не было напрасным.

Нет в России семьи такой,
Где б не памятен был свой герой.
И глаза молодых солдат
С фотографий увядших глядят.
Этот взгляд словно высший суд
Тех ребят, что сейчас растут.
И мальчишкам нельзя
Ни солгать, ни обмануть,
Ни с пути свернуть.
Песня из кинофильма «Офицеры»

Низкий поклон вам, офицеры и рядовые победы, вечная память!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Рефератов нет, есть поурочные планы и разработки уроков